any_igwt

Дорога на дачу

2009-04-22T00:17:36Z

- Сегодня я не в лучшей форме. Мне нужно выпить таблетку. У вас есть вода?

Свекровь всегда пьет лекарство от укачивания, принимать его нужно за час до поездки. Но, она боится выпить раньше. Начинаю искать глазами магазины. Я уже двадцать минут за рулем, но от дома мы отъехали километров на пятнадцать. Пробки. Начало дачного сезона.

- Я хочу пить, - услышав существительное, говорит дочь.

В магазине вода была только теплая. Холодную разобрали. Холодильники проигрывали наплыву посетителей, разогревшихся на весеннем солнце.

- Знаете, что я хочу? – начала довольно Настя, утолив жажду.

- Нет, - в один голос ответили мы с мужем. Меньше всего я хотела слушать о мобильном телефоне, а Валера, по-моему, вообще не хотел.

Дочка на время затихла, но осталась бабушка.

С заднего сиденья доносились слова «вайфай, блютуз, пиксели, смартфон, полифония».

Я сделала погромче музыку. Автомобили еле двигались. Впереди маячил ТТ. Ну, что за дурацкая машина и водитель такой же. Уже четыре раза перестраивался, а по-прежнему я за ним.

- Настенька, ну зачем тебе новый телефон у тебя же есть хороший.

- Бабушка! У него нет ММС.

В зеркале вижу глаза свекрови.

- Зачем тебе это? Он у тебя такой симпатичный!

- Ты ничего не понимаешь!

- Ну, хочешь, я тебе свой отдам.

- Он мне не нужен. В твоем тоже ничего нет!

- Прекрати орать – потушив сигарету, говорит Валера. Ему не нравится беседа, дорога и вообще эта поездка. Он еще не проснулся.

Дочь натягивает наушники Айпода и делает обиженное лицо.

- Валерочка, мне нужно поставить унитаз, когда ты сможешь?

Лишившись собеседника, свекровь переключилась на сына.

- Не знаю.

- Знаешь, сколько это стоит, если мастера вызвать?

- Сколько?

Тишина. Свекровь держит паузу.

Я, как слабое звено, спрашиваю: «Сколько?»

«Она не ответит», - говорит мне Валера.

«Что вы смеетесь?», - радуется нашему оживлению свекровь. – «Мне одна женщина сказала, что две тысячи»

«Какая женщина?» - заинтересовалась я.

«Не помню. Господи, с кем я только не разговаривала. Как вы думаете, мне делать ремонт?»

«Да», - говорит Валера.

«Ну, зачем, придут все снесут. Грязь будет. Я уже старая, зачем он мне?»

«Не делай»

«Но там же плитка отвалилась»

«Чего ты от меня хочешь? Я поставлю унитаз, но плитку класть не буду».

Свекровь довольна.

Дочь отрывается от Айпода.

«Я хочу есть».

«У меня есть булочка», - говорит бабушка.

Тороплюсь сказать: «Мы где-нибудь остановимся».

«Только не Макдональдс», - добавляет уже для меня Валера.

Мне хорошо. Мы будем сыты и обязательно доедем до дачи.

Маленькая женщина

2009-04-02T18:55:06Z

Ровно в двенадцать к палате подвезли каталку. Я удивилась тому, какой яркий лежал на ней клеенчатый матрас, ну просто новогодний, лимонно-апельсиновый. Дочка начала нервничать. Я укутала ее одеялом, помогла сестрам уложить и мысленно перекрестила, глядя в след. Издалека увидела, что одеяло сползло и видны ноги. Быстро пошла следом, поправила. Ждем лифта. Медсестры вдруг что-то вспомнили стали бегать по коридору.

«Кто меня оперирует, какой доктор, где он? Кто меня оперирует?» И так 15 раз по кругу, одно и тоже. Насте нужен ответ, но я не знаю - кто, а сестры, будто не слышат. Пытаюсь успокоить и перевести на другую тему. Получается. Дочь внимательно смотрит на меня и неожиданно спрашивает:

- Мама, резинка подходит к этому матрасу?

Хвост был завязан желто-оранжевой резинкой. Перед больницей я купила их целый мешок.

- Идеально, говорю, подходит, детка. Просто комплект!

БИЛЕТ

2008-07-22T19:00:00Z

С закрытыми глазами, Вера потянулась к телефону. Трубка валялась на полу у дивана, что было странно. В доме был всегда армейский порядок, и пустая база означала только одно: что-то случилось. Но, прийти к такому выводу мог человек, во-первых, склонный к анализу, а во-вторых, трезвый. Тридцатидевятилетняя девушка Вера в это утро не попадала в перечисленное, хотя и смогла нажать на нужную кнопку в телефоне:
- Да, - прошептала она.
- Привет, ты мне вчера звонила. Как дела?
- Не знаю, - честно ответила Вера, - А сколько времени?
- Около двенадцати. Я приеду через пару часов.
Голос звучал бодро и уверено, похоже, выбора не было. До приезда подруги оставалось время. Пиво – лекарство на все времена. Надо отправить Сережку в магазин, подумала Вера. И тут щелкнуло. Ее вещи валялись на полу, в креслах, и даже на столе. Вся комната была укрыта дешевыми тряпками восточного производства. Она всегда мечтала о дорогих и даже эксклюзивных вещах, поначалу стыдилась того, в чем приходилось ходить, но потом желание пропало. И даже не оттого, что не сбылось вовремя, а просто стало скучно. "Куда, да и для кого наряжаться", - решила Вера девять лет назад, после медового месяца, что и стало эмоциональной точкой отсчета ее семейной жизни.
Пока Вера пыталась сообразить: сколько она вчера выпила? В голове была карусель. Вот ее муж Сергей аккуратно складывает чемодан. Она кричит, что-то обидное. Но у него холодные глаза, ему все равно. В разные стороны летит одежда. Дверь закрылась. Потом она плакала и видимо звонила подруге Гале. Пила водку, которую никогда не умела пить и ждала, что он вернется. Вдруг это стало важным. Вера не держалась за их отношения и если видела концовку, то совсем другую. Она считала, что это ей хватит сил поставить точку или обстоятельства ее обозначат, но, чтобы ее бросил Сережа - такого быть не могло.
Они познакомились на даче у ее давних друзей. Олег и Ольга пребывая в счастливом браке, не хотели мириться с одиноким состоянием Веры. Она ехать никуда не собиралась и даже нашла предлог, но планы изменила погода. Жара выдавила ее из городской квартиры и впервые за несколько лет, Вера решила сыграть в поддавки.
Как избирательна память. Из их многолетней семейной жизни, пожалуй, только этот день, а верней путь к их встрече, она запомнила до мелочей. Теплый вечер, полупустую электричку, невнятное волнение. Все вокруг наполнялось нежностью и любовью. Это было как взятие вершины, а все остальное спуском с нее. Сергей оказался в нужное время, в нужном месте. Глаза встретились, руки потянулись и она поверила, что его любви хватит на двоих.

***

- Я не понимаю. Мы жили вместе почти десять лет, а я ничего о нем не знаю. Куда он ушел? - говорила Вера, спустя два часа. Давняя дружба не подвела. Галя почувствовала, и привезла пиво.
- Да никуда он не денется. Погуляет и вернется. Это в нем мужчина проснулся, - жестко ответила подруга, наполняя стаканы, - Я здесь своему ботинки купила, так он заявил, что малы. Я ему: это же сорок второй. А он говорит, значит, ноги выросли. Ты где нибудь слышала, чтобы в сорок лет что-то выросло? Он же себе ни одной тряпки не купил и до сих пор размера трусов не знает. Вот я и думаю, может нашел кого?
Во дворе уже минут пятнадцать палили петарды. Телефон молчал.
- Какой сегодня праздник?
- Вроде никакого. День Конституции на следующей неделе, - вспомнила Галя.
Грохот на улице усиливался.
- А некоторые так и ходят из брака в брак, не узнав размера, - задумчиво сказала Вера, - Ленька твой хотя бы с ног начал. Пока остальное измерит, еще есть время.
Галя смотрела в окно. Красиво.
- Это, наверное, День рождения у кого-то.
- Ну да, семидесятилетие… Юбилей – прям как у меня.
Им всегда было хорошо вместе. За двадцать лет знакомства они могли и молча пить пиво. Но, если Верка шутит, значит не все так плохо, - решила Галя, - лишь-бы не замкнулась.
- Вот погуляем наконец. А то придумали дурацкие праздники, никто и тортом не накормит. Ты уже все к столу купила?
- Шкаф
- Почему шкаф? – удивилась Галя. Лучше б стол, он у тебя такой маленький – все не уместятся.
Вера молчала, спрятав лицо в длинные волосы. Торчали одни глаза, так напоминавшие печаль всех кокер-спаниелей.
Похоже, праздника не получится. Надо было сменить тему, но Галя не знала куда. На улице перестали палить и тишина становилась невыносимой.
- Ты помнишь Даню? – неожиданно спросила Вера.
- Нет, и вспоминать нехочу, - резко ответила подруга. Вот уже почти пятнадцать лет у них было табу на это имя. Тогда Вера справилась и пережила, но почему сейчас, когда ушел Сережа, она заговорила о нем. – Он что появился? – догадалась Галя.
- Не он. Билет.

***
Это был Советский Союз. Деревья были большие, а любовь вселенская. Государственное предприятие и работа от звонка до звонка. За колючей проволокой научного института, где выдавались праздничные пайки с зеленым горошком, хотелось любить. Время растянулось на семь счастливых лет и один несчастный день.
Когда Вера столкнулась с ним, он представился Даней. Это было забавно, взрослый мужчина с детским именем. Так его называла мама и оно ему шло. Море обаяния и безответственности были, пожалуй, главными особенностями Данилы Корсунова. Он не делал карьеры, не думал о будущем, а жил настоящим. Его отношения с Верой, на взгляд со стороны, казались поверхностными. Если ее жизнь полностью была повернута на него, то Даня не мучил себя лишними обязательствами. Вера догадывалась, что его внешний мир несколько богаче, чем у нее.
Ничто не предвещало беды. Верней так хотелось в это верить. Закрыть глаза и не видеть его растерянного взгляда. Не слышать рассеянных фраз. Не думать глядя в спину, куда он пошел и когда следующая встреча. Вера никогда не верила в страшные рассказы о том, что однажды, вдруг, не с того не с сего "он" – муж, любовник или друг, собрал чемодан и ушел. От близкого человека так не уходят. Вот и ее Даня почти месяц подавал знаки, но Вера отчаянно делала вид, что ничего не происходит.
И все же наступило утро, когда она встала не с той ноги. Сначала треснула любимая чашка, затем получила нагоняй от начальника за опоздание и села ждать звонка. До обеда Данила не звонил, не позвонил и после. Работа так и не задалась. Исписанные листы с цифрами не собирались в отчет. Нужно было поднимать документацию. Не сегодня, решила Вера, и потянулась к телефону. На рабочем месте его не оказалось.
"В сберкассу ушел", - сообщил сухо Олег. Он был давний приятель Данилы по лаборатории.
"Давно?", - спросила Вера, зацепившись за возможность встречи.
"Минут пять, а может десять назад. Что-нибудь передать?" – учтиво поинтересовался Олег.
Вера, оттянув провод, уже добралась до вешалки с пальто. "Спасибо, не надо, пойду навстречу", - протараторила она, вешая трубку.
Дальше все было неважно. Вера спешила на свидание, также как на первое. Столько лет они были любовниками, но сердце по-прежнему бешено колотилось. Дышать было тяжело, она сбавила шаг и заметила, что идет снег – первый в этом году. Может быть, сегодня они приедут к ней и устроят по этому поводу ужин. Будут валяться под теплым пледом, и смотреть на снегопад из окна. Он расскажет ей обо всем, что случилось с ним за эту неделю, почему не мог приехать и что скучал. А она будет целовать его руки, ведь ей так их не хватало.
Когда она влетела в маленькое отделение сбербанка – Данилы в нем не было. Пару человек оплачивали счета. Вера озадаченно подошла к столу, где обычно население заполняет квитанции и посмотрела в большое окно. Были уже сумерки, но она увидела его сразу. В нескольких метрах от нее весь запорошенный стоял Даня и улыбался девушке. Незнакомка аккуратно стряхивала с его волос снег.
Вера отошла от окна. "Может давняя знакомая, а я подумал бог знает что. Надо подойти к ним". Едва высунувшись, она попала на сцену расставания. Трудно было оценить со спины Дани, что это были за поцелуи, но на дружеские они никак не тянули. Прощание затягивалось. Ей хотелось исчезнуть. Но она присела на стул и как в старом кино разглядывала в окно немую сцену. Девушка расстегнула пальто и слегка раздвинула его. "Ого, легкой беременностью это не назовешь", - автоматически подумала Вера. Даня нежно упаковал все обратно, поправил на ней шапку, поднял воротник и обнял. Как много было в этом узнаваемого.
Незнакомка перешла дорогу и обернулась. Слегка повернувшись, она легко взмахнула рукой. Уже потом спустя много лет Вера поняла, что именно этот жест сломал ее. В нем было превосходство, уверенность, достоинство – все то, что почти было у Веры до этого дня.
Потом Даня повернулся и пошел вдоль окна. На этот раз Вера испугалась встречи с ним. Ничего не соображая она подбежала к окошку платежей и встала за женщиной уже закончившей расчеты.
"Билетик возьмете?", - вялым голосом спросила у нее кассир.
"Нет. Мне не везет", - ответила та.
"Что у вас?" – перевела взгляд кассир.
"Билет, - тупо сказала Вера, - Сколько стоит?"

***

Счастливое детство, положенное каждому ребенку в великой стране, у Веры, действительно было счастливым. Она была любимицей двора, хоть и не Арбатского, но и не на окраине столицы. Родители баловали, и было чем. При этом, «как человек воспитанный в достатке она была не прихотлива». Эта была любимая, хоть и чужая, папина фраза по отношению к крошечной дочке.
Игрушки, конфеты и бутерброды с синей докторской колбасой, были обязательным набором Веры для выхода в свет. Она не стремилась понравиться, у нее и так все было. Видимо в этом невнятном возрасте она уже понимала, что дарить и отдавать гораздо приятней, чем получать. Конечно, к этому девочка пришла не без участия родителей. Отец был успешным хирургом, а мать – педиатром. Клятва Гиппократа о не причинении вреда и, прежде всего, несправедливости, для них была не профессиональной установкой, а жизненной.
Когда родилась Вера, коллеги вынесли приговор: детей больше не будет. Появление девочки на свет уже было подарком. Родители и относились к ней как к великому чуду, пытаясь запомнить и вобрать в себя все складочки и первые слова. Мама хранила много историй. Одну из них она называла песочной. Вере было около двух лет, когда мальчик примерно того же возраста ударил ее лопаткой по голове. Мальчишка мирно лепил куличи, не выдавая никакой агрессии. Также мирно подошел и стукнул. Вера замерла. Реакция могла быть любой от плача, до ответного удара. Но девочка лишь внимательно посмотрела на обидчика, неспеша, собрала свои игрушки и направилась к дому. Мама любила эту притчу, в ней был характер будущей женщины. Только одно она не рассказывала, что пока шла за малышкой, сердце щемило от боли и страха.

***

Вот и в этот раз Вера отошла в сторону. Поначалу спасли выходные. Потом она взяла больничный. Симулировать не пришлось, она действительно заболела и несколько дней пролежала с высокой температурой. Практически ничего не ела, поэтому запасы еды закончились только через две недели. Пришлось звонить родителям. Телефон, разрывавшийся все это время, после появления мамы замолчал. Надо было что-то решать и тогда помог отец, выбив путевку в престижный санаторий. Он же оформил направление хитрым способом, так что не пришлось приезжать на работу и писать заявление на отпуск. Так появилась временная, но необходимая передышка.
Это можно было бы назвать отдыхом, если бы Вера его запомнила. Жизнь по часам как в тюрьме, с комфортной обстановкой и белым потолком. Она перемещалась по зданию, гуляла по лесу и старалась не думать. Иногда это получалось.

***
- Лотерейный билет? – пришло время удивляться Гале. Ну и что? Надеюсь не по этому Серега ушел?
Вера молчала.
- Так, понятно. Значит ты вспомнила Даню, а он психанул. Ну, тогда ничего страшного, еще ...
- Да не в этом дело, - перебила подруга. Понимаешь, мы собрались купить шкаф, я давно хотела.... стала заранее перекладывать книги. Нашла "Уловку -22"...
- Да ты что, дай почитать, я ее недавно вспоминала. Супер-книга...
- Дам, ну вот а в ней билет этот лежит.
- И что? Думаешь выиграла машину? Запорожец
- Хватит ржать. Это как знак. Ты помнишь, я тогда как-будто себя потеряла, а это может быть мне поддержкой было. Помню даже как-то сон приснился, что еду я на новеньких белых Жигулях, стекла открыты, волосы развиваются, мужчины оборачиваются и все вокруг зеленое...
- и Даня тоже от злости. Я поняла к чему ты клонишь. Только знаешь Жигули б твои уже сгнили, а сама бы ты лет пять как вышла, поскольку обязательно б такая красивая какого-нибудь удачливого переехала. Ты же не способна водить машину или ты забыла?
У Веры были права и автомобиль у мужа, но не было одного - уверенности в себе. С этим можно быть пешеходом, но не водителем. И от этого она могла избавиться, но страх был сильнее воли.
- А может тогда бы я сумела, - не сдавалась Вера. И все бы изменилось, он был бы рядом....
- Акабы, да кабы... Хватит! – не выдержала Галя. Это глупо. У тебя все есть – отличный муж, взрослый сын, я наконец. Или меня ты тоже не хочешь в своей жизни?
- Перестань. Я о другом.
- Вижу, что о другом.
- Я хочу узнать, что в билете.
- Вперед, - Галя устало махнула рукой. Только прежде, чем вскрывать этот ящик Пандоры, померись с Сережей. Это совет...
- Я попробую....
К чему относилась эта фраза Галя так и не поняла.

На следующий день Вера выяснила, где находятся архивы российской прессы, а еще через день отправилась на окраину Москвы, далеко на север. Кому-то пришло в голову спрятать всю историю печатного слова подальше от людей. Заполнив заявку на газеты "Труд", Вера разглядывала помещение. Казалось бы интернет технологии, возможности оперативного поиска, а вот ничего не затрагивает наши библиотечные архивы. Все изменилось, но зеленые абажуры с тертыми столами остались. Подшивка была огромной. Вера приготовилась к худшему. Она не спешила. Заголовки статей Советского периода и фотографии ей были знакомы, но это была уже другая жизнь – не ее, а обстановка уже забылась. Здесь легко стать старухой, подумала Вера, ускорив поиск. Вот и оно. Таблица была большой. Две полосы цифр не так уж и много. Номер сошелся и серия билета тоже. Хотелось закрыть глаза. Это был ответ на все вопросы. Даже на те, что не успела задать.

Она сидела у корыта, усовершенствованного, полуавтоматического, с громким названием "Эврика".

ВЕТЕР

2008-07-14T19:27:06Z

Даже лежачего человека куда-то несет. Валяется, вроде ничего не делает. Но это лишь видимость.

Михаил лежал на диване и считал. Он задумался о смысле жизни. Позавчера был день рождения - самое время для ревизии. На жизнь денег хватает – это плюс, работа есть - тоже плюс, жена – ну где плюс, там и минус, ребенка нет – так еще будет и может быть не один. Получается, что хорошего больше, а по ощущению, что меньше. Что-то не учел?

Он был финансистом, причем успешным. Михаил любил не только считать, но и видеть ситуацию в объеме, как художник видит перспективу. Но своя жизнь не смета и не бизнес-план, попробуй, впиши, чего не хватает.

«Собаку что ли завести? Гладить, ухаживать, по утрам гулять и вечерам тоже. Ужас».

«Может мышь? Год опять же крысы. Белую-белую. Медицина какая-то!»

«Может любовницу позвать, посоветоваться. Или поругаться, послать ее и завести новую. А еще и жене позвонить, сказать как плохо и тоскливо, а с ней еще хуже, подать документы на развод, снять кольцо, записаться в фитнес».

Хотелось движения, порвать, упасть, взлететь, спать не тянуло совсем.

Новогодние праздники закончились, скоро на работу, жена вернется с лыжами, приготовит ужин. Еще один тоскливый вечер при свечах.

Он включил телевизор. Пощелкал. Убрал звук. Мысли возвращались. А если найти Ольгу. Еще четыре года назад она был в его жизни. Удивительно светлая, глаза два блюдца, такие лица бывают только у детей. Он ее все время фотографировал - не мог остановиться. Целый год – тысячи кадров, сотни напечатанных снимков. Когда Ольга ушла, сказав, что любит другого, Михаил начал жечь. Мог бы быть пожар, друг помог потушить. У него не осталось ни одного снимка, только память.

Тогда было сложно, но если сейчас взять и поискать. Подойти к компьютеру, сделать запрос. Он сам занимался инвестированием в одну из социальных сетей Интернета. От это проекта его интересовали только деньги, но теперь – вдруг где-то там, она помнит, и скучает.

Надо выпить. Он протянул руку к бутылке, сделал погромче телевизор. В новостях показывали горы. Альпы были голые, снег так и не выпал. Европа ждала снега, люди делали ставки, не очень то, веря в чудо. А вот, если бы посыпал, сколько же денег можно было получить. Жена отдыхала в другом месте. Стало не интересно, он выключил звук.

Друзья – вот сила и опора. Но, звонить не хотелось никому. Михаил видел их еще вчера. Они пили за успешного, талантливого, уже не подающего надежды, а взявшего за глотку бизнес - топ-менеджера. Ему и в голову не приходило, что это он и так оно и есть.

Надо выпить. Телефон молчал. Вот сейчас бы сесть за руль и доехать до Толика в Троицк. «Друг детства называется». Попариться и спросить, что ж ты не приехал? Он и сам знал, почему. Тогда спросить: «мы вместе?». «Конечно», - скажет Толик.

Нет бани, пойду в ванну, решил Михаил. Звук за дверью показался ему странным. Он открыл дверь. Это был водопад. Для города блюдце с водой, но для только что отремонтированной квартиры – Ниагара. Все что сдерживало поток – отошло и хлынуло на ламинат, тик, кожу, шерсть. Этот «Титаник» шел ко дну и у него не было безымянной льдины. Михаил знал виновного. Полночи он выяснял отношения с соседом сверху и выгребал воду. Диван был безнадежно испорчен.

Под утро он точно знал, чем займется завтра.

Январь, 2008

Знаки (сказка для взрослых)

2008-07-14T18:44:26Z

Они познакомились три дня назад и все эти почти семьдесят часов, он чувствовал себя счастливым.

Она опаздывала на свидание. Он сидел на лавочке в сквере и не знал чем себя занять. Ни газеты, ни книги. Сначала он разглядывал людей, потом поднял глаза вверх. Дождя не обещали. Облаков было много. Из них вдруг стали проявляться крест, потом уличный фонарь и очертания дома. Картинка медленно двигалась, делая ее почти живой, и выпуклой как фильм три Д. Кадры медленно плыли один за другим: дорога, девушка с вытянутой рукой, автомобиль.

Ну, кто не смотрел на небо, особенно в детстве, не увидев в нем какую-нибудь зверушку, то ли белку, то ли слона. С ним никогда не было такого. Захотелось кого-нибудь остановить, и ткнув пальцем в небо показать и спросить – может это только его глюк?

Когда она пришла, ролик закончился. Он попросил ее сесть рядом надеясь на продолжение сеанса. Она рассказывала, что начальник не подписал документы, а ей завтра в налоговую, она не знает, что ей теперь делать. Он смотрел в небо. Ему хотелось поделиться увиденным, но все было как-то некстати и нелепо.

Все лето они почти не расставались. Были встречи в том же сквере, а заоблачные картины продолжались. Он знал, что этот показ только для него. Дельфины прыгали в небе как в море, пальмы вырастали, а ананасы и бананы падали так отчетливо, что хотелось прикрыть голову. Это было зрелище.

Однажды он увидел в небе то, к чему уже был готов. Птицы закрыли небо и на их фоне появились два переплетенных кольца. Он в тот же вечер сделал ей предложение. Была чудесная свадьба и сказочное путешествие.

А потом все начало сыпаться. Однажды она собрала вещи и вызвала лифт. Он бежал за ней, зная, что сможет все изменить. Когда он выскочил из подъезда, она ловила машину, светил фонарь освещая витрину с медицинским крестом. В голове почему-то крутилось: «ночь, улица, фонарь, аптека». Она уехала не оглянувшись.

Июль, 2008